Юрий Башкирцев

Bashkirtcev-web
Юрий Башкирцев
Художник-иллюстратор

Родился я в 1953 году — не самый сытный год во все еще разоренной войной стране. Бедновато и тесновато жили. Но моя мама  рассказывала о радости, с которой жила в ожидании меня и радости потом, когда я уже появился на свет и рос. Оптимизмом и верой в лучшее я заразился именно от мамы, и благодарен ей за все.

 

Когда мне было 24 года, на работе (в отделе Архитектора при очень большом уральском заводе) и в администрации ДК им. СМ Кирова меня звали Юрием Владимировичем.

Еще бы. В одном случае я был «Инженер Технической Эстетики» (ИТЭ), а в другом — руководитель студии ИЗО. Птица важная и без Отчества никак. Впоследствии, отчество то исчезало, то появлялось вновь. И вот теперь, когда мне исполнилось, страшно подумать, 60, я вновь (впрочем, не всегда) Юрий Владимирович.

Вторая значимая для меня цифра — 38. Именно столько лет назад, в 1980 году я стал студентом графического факультета института имени И. Е. Репина. Моя учеба началась в мастерской у Владимира Георгиевича Старова — художника яркого, темпераментного, много повидавшего на своем веку. Он признавался, что когда работает, рубашка на нем становится сырой и что работа художника — это дело энергозатратное. Мастерски владея акварелью, научил и нас не бояться этого материала.

Коньком Игоря Александровича Раздрогина всегда был рисунок. Нет, он, конечно живописец, но вызывает уважение то, как он может «вытащить» самый неудачный студенческий рисунок и сейчас, в свои девяносто четыре  года.

Николая Григорьевича Ломакина, преподававшего живопись в станковой мастерской, застал шумным, громогласным, напористым, в полном расцвете сил. Чему мы у него учились — в толк не возьму, но работали в мастерской в его присутствии весело и, главное, результативно. Магией вдохновляющего присутствия он владел в совершенстве.

Рисунок в станковой мастерской вел Михаил Михайлович Герасимов. Человек мягкий, интеллигентный, он был очень внимателен к нашим поискам. Ценил пусть небольшие, но самостоятельные достижения. Умел ненавязчиво, без авторитарного давления указать на ошибки и подсказать способы их исправления. О нем однажды сказали: «Экологически чистый человек».

Из печатных техник я тогда выбрал литографию. В литографской мастерской «правил бал» печатник и завлаб Виктор Михайлович Иванов, а сейчас литографию печатает прекрасный мастер Михаил Ефимович Муськин. Так вот, «шефом» у Михалыча и нашим педагогом был Андрей Алексеевич Пахомов. Появлялся он на факультете с большой, почти кубической сумкой, попыхивал трубкой и задавал очень точные вопросы. Вопросов было немного, два-три, но после них было неловко за себя и становилось ясно, что нужно делать.

Все эти годы с интересом слежу за работой Александра Семеновича Андреева и Ли Клима. Формально они не были моими учителями. Но я со своим другом и однокашником Володей Румянцевым не раз бывал в мастерской Александра Семеновича и видел его организацию дела.

На учителей по жизни везло. Первым, еще в Перми в шестидесятые годы, стал Евгений Николаевич Серов, художник и большой авторитет для мальчишек округи. Его студия ИЗО уберегла тогда от подростковых глупостей многих.

В Пермском «худграфе» ПХГПУ №4, куда поступил в 1968 году, тоже ждала удача. Директор училища, военный летчик в отставке, Смольников Сергей Иванович, для только что открывшегося училища принял программу обучения с большим количеством часов на творческие дисциплины. К нам пришли преподавать художники и молодые выпускники вузов. Мы много писали и рисовали. Потом власти спохватились, и практики стало меньше чем теории, а на место художников преподавать пришли методисты-теоретики (ничего худого о них сказать не хочу), но мы методистов «проскочили». Преподаватели Альберт Константинович Турбин и Георгий Петрович Сметанин всерьез заговорили с нами об искусстве, объяснив нам, что это занятие думающих людей.

Знакомство с московским художником Евгением Михайловичем Соколовым было еще одним значимым событием в жизни. Человек безраздельно преданный искусству, он просто поразил своей увлеченностью русской зимой и Севером. Сам много путешествующий, он и мне с моим другом Анатолием Шубиным советовал больше ездить и смотреть. Удивляла его скорость письма. Писал он и зимой, исключительно с натуры. Разводил краски авиационным керосином, объясняя это тем, что краски на керосине при холоде не вязнут. Писал быстро и точно, без правок. Зима у него всегда была радостная, солнечная. Таким же и Север получался. Это было, как он говорил, «возражением некоторым мрачноватым холстам Александра Алексеевича Борисова».

В конце шестидесятых стал путешествовать. Тогда несложно было проехать по стране. Для начала по Уралу, потом Псков, Украина, города Золотого Кольца. На Плещеево озеро и в Ростов Великий ездил с Анатолием Шубиным теперь известным театральным художником, а тогда закадычным другом с которым дружны и теперь. Мы были молоды, энергичны, самонадеянны, жадны до впечатлений. Хотелось быть всюду и уметь всё. Судьба дарила и сегодня дарит много интересных встреч. Большое впечатление произвело знакомство с Маем Петровичем Митуричем, тоже большим непоседой и путешественником.

Когда-то, увидев и оценив резцовые гравюры к Эразму Роттердамскому, я и не подозревал, что судьба сведет меня с их автором, Ильей Трофимовичем Богдеско, и подарит, смею сказать, дружбу с ним. Его тщательность подготовки к работе изумляла. Я не говорю даже о массе подготовительного материала к гравюре. Каждый разворот в книге о каллиграфии вынашивался неделями. Пробовалось множество вариантов, не допускалось ничего случайного. Это нельзя было не запомнить.

Еще один урок — урок оптимизма и силы духа преподал Никита Евгеньевич Чарушин. Находясь в сложнейшем физическом состоянии, он работал азартно, радостно, с увлечением. В работах сквозила легкость и свобода счастливого человека. В связи с 90 — летием Ивана Ивановича Ризнича, художника Ломоносовского фарфорового завода и великолепного книжного графика-анималиста, потребовалась статья для каталога выставки. Валерий Георгиевич Траугот, знающий о ленинградской-петербургской художественной среде много больше, чем кто-либо, посоветовал обратиться к Никите Евгеньевичу с просьбой написать такую статью. Он не отказался, и получилось легко, красиво и тепло, а я открыл для себя еще и прекрасно пишущего автора.

По окончании учебы в мастерской профессора Владимира Александровича Ветрогонского, после небольшого перерыва, я был им взят поработать на факультете «почасовиком», подменив Павла Георгиевича Татарникова на время его творческого отпуска. Павел Георгиевич из отпуска благополучно вернулся, а я остался преподавать что-то другое, сейчас и не вспомню что. В те времена было принято присматриваться к молодым педагогам долго, поручая им самую разную работу. В результате, и мне пришлось пройти через калейдоскоп дел. С той поры я на факультете.

Как не сказать и о Владимире Александровиче Ветрогонском, нашем завкафедрой и декане. Он решил взять меня на работу и принял дома. Умел радоваться тому, что загружен делами. В друзьях у него был весь Союз Советских Социалистических Республик. А уж о городах Ленинграде и Москве говорить нечего. Энергичный, деятельный, он везде успевал. Много работал в любимой им литографии и повсюду вел дневники и рисовал. Это не получалось бы, наверное, не будь у него «ангела-хранителя» — Людмилы Ивановны, очень сильной, умной и любящей женщины. Всегда благожелательна, она вела дом и умела создать располагающую к общению атмосферу. А бывалый человек и прекрасный рассказчик Владимир Александрович, под настоечку своего приготовления делился впечатлениями от своих поездок по белу свету, показывал дорожные дневники. И все это было ярко и радостно. Да, было…

Я написал о людях, памятью о встречах с которыми в молодые годы дорожу. Сейчас и сам как могу, помогаю молодым художникам найти свой путь и обрести уверенность. Работа на графическом факультете института имени Репина заметно облегчает эту задачу. Надеюсь, представленные на выставке иллюстрации будут интересны зрителям и помогут книге Ирины Зартайской встретить своего читателя.

С уважением, Юрий Башкирцев.

Свяжитесь с нами

Мы будем рады ответить на все интересующие вопросы.